Когда-то в школьные годы одной из моих любых книг была книга Виталия Бианки “Лесная газета”. Книга была уже довольно-таки потрёпанная с протёртой тряпичной обложкой с желтеющими страницами. Но при всём её таком не самом лучшем состоянии она была абсолютно целая – не были ни рваных ни помятых страниц.
Нашёл в интернете фотку книги, вот примерно в таком же состоянии была и моя, видимо у них у всех так разваливалась обложка:
Про что была эта книга? Да наверное про всё, про лес, про животных, про птиц, про их повадки. Про лес, про приметы, про растения и деревья. Про охоту и охотников. Про жизнь и природу.
Мне в этой книге особенно нравились рассказы про Сысой Сысоича – старого заправского охотника. Много его приключений описано в этой книге. Наверное, этот детский интерес и привёл меня к занятию охотой уже во зрелом возрасте.
Почему я пишу об этом сейчас? Так получилось, что совершенно случайно, когда искал книгу по работе наткнулся на новое издание Лесной газеты и конечно же сразу её себе заказал.
Книга конечно уже выглядит совершенно иначе: глянцевая обложка, мелованные страницы, приятный шрифт, но что самое потрясающее – те же самые иллюстрации из детства – из той самой старой Лесной газеты!
Для заинтересовавшихся приведу небольшой отрывок из серии рассказов про Сысой Сысоича:
Чего-чего только не вызнает о лисице по следу приметливый глаз опытного охотника!
Чёткую, аккуратную строчку лисьих следов Сысой Сысоич заметил издали в поле, выйдя из дому утром по пороше. Маленький охотник не спеша подошёл к следу, постоял над ним в раздумье. Скинул лыжу и стал на неё на одно колено. Сунул в след согнутый палец — вдоль, потом поперёк. Ещё подумал. Встал, нацепил лыжу, пошёл рядом со следом, не спуская с него глаз. Скрылся в кустах; вышел из них, подошёл к небольшому леску; всё так же не спеша пошёл вокруг него.
Но, когда вышел с другой стороны этого леска, вдруг припустил бегом назад к деревне. Без помощи палок стремительно скользил на лыжах по снегу.
Два часа короткого зимнего дня ушло на осмотр следа. А Сысой Сысоич уже решил про себя взять лисицу непременно сегодня.
Подбежал к избе другого нашего охотника — Сергея. Мать Сергея, приметив его из окошка, вышла на крыльцо, первая обратилась к нему:
— Дома нету сынка. И не сказывал, куда пойдёт.
Сысой Сысоич только улыбнулся на хитрость старухи.
— Знаю, знаю: он у Андрея.
В избе Андрея Сысой Сысоич действительно нашёл обоих молодых охотников.
От него не скрылось, что они смутились, когда он вошёл, замолчали, а Сергей даже встал с лавки: он хотел заслонить собой толстую катушку красных флажков.
— Бросьте, ребята, таиться, — деловито сказал Сысой Сысоич. — Всё знаю. Нынче ночью в „Искре” лисица гуся утащила. И где лёжка её сейчас, — знаю.
Молодые охотники рты разинули. Только с полчаса назад Сергей встретил знакомого из соседнего колхоза „Искра” и узнал, что этой ночью лиса утащила там гуся из птичника. Об этом Сергей и прибежал сказать другу своему — Андрею. Они только еще сговаривались, как найти лису и взять её раньше, чем о ней проведает Сысой Сысоич. А он уж тут как тут, и всё знает.
Андрей первый заговорил:
— Бабка тебе, что ли, наворожила?
Усмехнулся Сысой Сысоич:
— Бабкам, пожалуй, в жизнь того не вызнать. Я след глядел.
И вот что доложу вам: первое – это лисовин прошёл, и старый, роста большого. След круглый, чистый; шёл —не черкал по снегу, как лисонька. Крупный след. Шёл с „Искры”, гуся нёс. В кустах его сожрал: я место нашёл. Лисовин хитрущий, упитанный, шуба на нём густая, редкой цены.
Сергей с Андреем перемигнулись.
— Это что ж: тоже по следу написано?
— А как же. Ежели лиса тощая ходит, впроголодь живёт, шерсть на ней тогда жидкая, без блеску. На старом лисовнне, хитром да сытом, шерсть густая, тёмная, с искрой. Дорогая шкура. И нарыск у сытого лисовина другой: сытый легко идет, поступь у него, как у кошечки, следок в следок — аккуратной строчечкой, лапка в лапку — чок в чок. Я вам говорю: эдакую шкуру в „Ленпушнине” с руками оторвут, большие деньги дадут.
Сысой Сысоич замолчал. Сергей с Андреем опять перемигнулись, отошли в угол, пошептались. Потом Андрей сказал:
— Что ж, Сысой Сысоич, говори напрямки: нас в компанию звать пришёл? Мы не прочь. Видишь: сами прослышали. Флажки приготовили. Хотели раньше тебя, да не пришлось. По рукам, значит, а уж там —кому фарт, на того и выйдет.
— Первый загон — ваш, — великодушно решил маленький охотник.— А уйдёт зверь,—второму загону, верней всего, и не бывать: лисовин этот не наш — проходной. Наших, местовых, знаю; таких крупных нет. Он после первого выстрела такого стрекача задаст, — в два дня его не обойдёшь. Флажки тоже, пожалуй, дома бы оставить: хитёр старый, не раз, поди, был в окладе, — подроется.
Тут молодые охотники упёрлись: флажки взять, — вернее всё-таки.
— Ладно, — согласился Сысой Сысоич. — Желаете, — как желаете, возьмём. Пошли!
Пока Сергей с Андреем снаряжались, выносили две катушки с флажками, привязывали их к салазкам, Сысой Сысоич успел сбегать домой, переодеться и позвать пятерых молодых колхозников — в загонщики.
Все трое охотников натянули поверх полушубков серые халаты.
— На лису идти — не на зайца, — наставлял по дороге Сысой Сысоич.—Заяц — тот не очень-то разбирается. А лиса — та и чутьистей куда и глазами зорка на удивленье. Чуть что приметит, — след простыл.
До леска, где запала лисица, добежали быстро. Тут разделились: загонщики остались на месте, Сергей с Андреем, забрав одну катушку, пошли обносить лесок флажками слева, Сысой Сысоич — справа.
— Глядите зорче, — напомнил Сысой Сысоич перед уходом, — нет ли где выходного следа? Да без шуму. Лисовин дошлый, — чуть что заслышит — дожидаться не станет.
Скоро охотники встретились по ту сторону леска.
— В порядке? — шёпотом спросил Сысой Сысоич.
— В полном, — ответили Сергей с Андреем. — Глядели зорко: выходного нет.
— У меня тоже.
Шагов на полтораста оставили свободный от флажков проход. Сысой Сысоич посоветовал молодым охотникам, где им лучше стать, и бесшумно заскользил на лыжах назад — к загонщикам.
Через полчаса облава началась. Шесть человек вошли в круг и неводом пошли по лесу, тихонько перекликаясь и постукивая палками по деревьям. Сысой Сысоич шёл в середине загонщиков и ровнял цепь.
В лесу была тишина. Задетые людьми ветви деревьев мягко роняли пухлые папуши снега.
Сысой Сысоич напряжённо ждал выстрела: хоть свои ребята, а всё щемит сердце. Лисовин редкостный, — в этом опытный охотник не сомневался. Проморгают, — больше не видать.
Середина леска, а выстрелов нет.
„Что бы такое? — тревожно думает Сысой Сысоич, скользя между стволами.—Давно бы пора лисовину выскочить на лаз”.
Наконец, вот и опушка. Андрей и Сергей выходят из-за ёлочек, за которыми хоронились.
— Не было? — уже громко спрашивает Сысой Сысоич.
— Не видали.
Не тратя лишних слов, маленький охотник бежит назад — проверить оклад.
— Эй, сюда! — раздаётся через несколько минут его сердитый голос.
Все идут к нему.
— Следопыты! — шипит со злости маленький человек на молодых охотников. -—Говорили: выходного нет. А это что?
— Мáлик, — оба враз отвечают Сергей и Андрей. — Заячий след. Что мы, не знаем? Мы его, еще когда обкладывали, — приметили.
— А в малике, в малике-то что? Говорил вам, дуботолам: хитрущий лисовин!
Не сразу различили глаза молодых охотников в длинных следах задних лап русака едва заметные отпечатки других:—покруглей и покороче — звериных лап.
— Невдомёк вам, что лисы заячьим следом ходят, чтоб свой схоронить? — горячился Сысой Сысоич. — Лапка в лапку, чок в чок. Тетери! Сколь времени зря пропутались.
Сысой Сысоич первым побежал по следу, скомандовав оставить флажки где были. За ним молча поспешили остальные.
В кустах лисий след вышел из заячьего, пошёл отдельно. Долго шли вдоль его аккуратной строчки, выкруживали хитрые лисьи петли.
Неяркий зимний день догорал на лиловеющих облаках. Все повесили носы: даром пропали труды целого дня. Лыжи тяжелели на ногах.
Вдруг Сысой Сысоич остановился. Указывая на лядину (лесок) впереди, негромко сказал:
— Там лисовин. Дальше на пять километров поля, как столешница: ни кустика, ни ложка. Не расчёт зверю бежать открытыми местами/ Голову отдам, — тут он.
Разом как рукой сняло усталость с молодых охотников. Ружья с плеч.
Сысой Сысоич велел: трое загонщиков с Андреем справа, двое с Сергеем слева окружат лесок; все сразу войдут в него.
Сам Сысой Сысоич после их ухода бесшумно скользнул в середину леска. Там — он знал — есть небольшая поляна. Лисовин на открытое место ни за что не выйдет. Но по какому бы направлению он ни пересёк лядину, ему не миновать прокрасться где-нибудь рядом с кромкой поляны.
Посреди поляны стояла высокая старая ель. На густых, могучих своих ветвях она поддерживала ствол засохшей и павшей на неё сестры.
У Сысой Сысоича мелькнула мысль взобраться по упавшей ёлке на большую ель: с высоты будет видно, где пойдёт лисовин; вокруг полянки росли только низенькие ёлочки и торчали голые осины и берёзы.
Но опытный охотник сразу отбросил эту мысль: пока будешь взбираться, лиса десять раз уйдёт. Да и стрелять с дерева неудобно.
Сысой Сысоич стал около ели на пенёк меж двух небольших ёлочек, взвёл курки двустволки и осторожно начал оглядываться.
Почти разом со всех сторон послышались тихие голоса загонщиков.
Сысой Сысоич всем своим существом знал, знал без ошибки, что бесценный зверь уже здесь, рядом с ним, что каждый миг он может показаться, — и всё-таки вздрогнул, когда рыжеватая шерсть мелькнула между стволов. И когда зверь —против ожидания — выскочил прямо на открытую полянку, Сысой Сысоич чуть было не выстрелил.
Стрелять нельзя было: это был не лисовин. Это был русак.
Заяц сел на снег и тревожно стал шевелить ушами.
Голоса приближались со всех сторон.
Заяц прыгнул в чащу — и исчез.
Сысой Сысоич опять весь напрягся в ожидании.
Вдруг грохнул выстрел. Справа.
Убили? Ранили?
Слева раздался второй выстрел.
Сысой Сысоич опустил ружьё: не Сергей, так Андрей — кто-нибудь да взял лисовина.
Через несколько минут загонщики вышли на поляну. С ними — смущённый Сергей.
— Промазал? —хмуро спросил Сысой Сысоич.
— Да раз он за кустом…
— И-эх!..
— Вон он! —раздался сзади весёлый голос Андрея. — Небось, не ушёл.
И, подойдя, молодой охотник бросил к ногам Сысой Сысоича… мёртвого русака.
Сысой Сысоич открыл рот —и снова закрыл, ничего не сказав. Загонщики в недоумении смотрели на охотников.
— Ну что ж, с полем! —спокойно промолвил, наконец, Сысой Сысоич.—Теперь по домам.
— А лисовин? — спросил Сергей.
— А ты его видел? – спросил Сысой Сысоич.
— Не, — не видал. Я тоже по русаку, да, вишь, он за кустом, так. – Сысой Сысоич только рукой махнул.
— Я видал: лисовина синица по воздуху унесла.
Когда вышли из лядины, маленький охотник отстал от товарищей. Было еще достаточно света, чтоб заметить след на снегу.
Сысой Сысоич медленно, с остановками обошёл лядину кругом.
Входные следы лисицы и зайца были ясно видны на снегу: Сысой Сысоич тщательно осмотрел лисий.
Нет, лисовин не прошёл обратно своим же следом — лапка в лапку, чок в чок. Да и не в обычае это лисиц.
Выходного следа из лядины не было — ни заячьего, ни лисьего.
Сысой Сысоич сел на пенёк, опустил голову на руки и стал думать. В конце концов ему пришла в голову простая мысль: лисовин в лядине мог понориться,— спрятаться в нору, о которой и не подозревал охотник.
Но, когда эта мысль пришла и Сысой Сысоич поднял голову, было уже темно. Увидеть хитрого зверя больше не оставалось надежды.
Сысой Сысоич побежал домой.
Не из таких он, чтобы не распутать самой трудной загадки, какую может загадать человеку зверь, будь то даже прославленная своей хитростью во все века и у всех народов Лиса Патрикеевна.
Наутро маленький охотник опять был в той же лядине, где вечером исчез след. Теперь был лисий выходной след из лядины.
Сысой Сысоич пошёл по нему, чтобы найти не известную ему до сих пор нору. Но лисий след привёл его прямо на полянку в середине лядины.
Аккуратные, чёткие ямки строчкой шли к сухой свалившейся ёлке, взобрались по ней наверх, исчезли в густых лапах высокой густой ели. Там, на высоте восьми метров над землёй, на одной из широких ветвей дерева вовсе не было снега: он был сбит залёгшим на ветке зверем.
Старый лисовин лежал вчера над головой караулившего его Сысой Сысоича. И трясся от смеха над маленьким охотником, если только вообще лисицы умеют смеяться.
Сысой Сысоич, впрочем, после этого случая крепко уверен, что уж раз лисицы могут на деревья лазать, то смеяться-то они, конечно, еще как смеются.
Взято: Лесная Газета. Виталий Бианки.